10 июн. 2010 г.

Миф об экономическом кризисе в СССР

С.Г. Кара-Мурза
Невозможно представить себе, чтобы масса образованных людей в 1989-1991 г. одобрила глубокую, катастрофическую реорганизацию всего народного хозяйства страны совсем без всяких аргументов. Однако аномалия в восприятии программы реформ, несомненно, имела место – аргументы реформаторов противоречили логике и здравому смыслу.
Их кредо в 80-е годы сводилось к следующему: «Советская система хозяйства улучшению не подлежит. Она должна быть срочно ликвидирована путем слома, поскольку неотвратимо катится к катастрофе, коллапсу».
В таком виде эта формула стала высказываться лишь после 1991 г., до этого люди, еще не увлеченные антисоветским миражом, в нее бы просто не поверили - настолько это не вязалось с тем, что мы видели вокруг себя в 70-80-е годы.


А.Н. Яковлев в 2001 г. оправдывался задним числом: «Если взять статистику, какова была обстановка перед перестройкой, – мы же стояли перед катастрофой. Прежде всего экономической. Она непременно случилась бы через год-два» [1][1].
21 апреля 2004 г. подобные откровения сделал в публичной лекции член одной из трех групп реформаторов-теоретиков, В. Найшуль. Он сказал: «Реформа – это всегда какой-то умственный продукт, и реформы 90-х годов, по крайней мере, в их экономической части – это умственный продукт группы, членом которой я был.
В конце 70-х годов не только наша группа, но и еще несколько толковых человек в Госплане знали, что страна находится в смертельном экономическом кризисе... Точка, в которой чувствуются все проблемы плановой экономики – это Госплан. Госплан лихорадило, лихорадило не как организацию, а как схему работы – Госплан все время пересчитывал собственные планы. Итак, в конце 70-х годов в Госплане ощущалось, что система находится в кризисе, из которого у нее, по всей видимости, нет выхода…
Выход был в децентрализации. Децентрализация – все с этим соглашались, но дальше надо было додумать. Может быть, потому что мы были математиками, людьми со свободной головой для логического анализа, ясно было, что отсюда следуют свободные цены. Если у нас свободные цены, то возникает вопрос о собственности… Мы получаем, что необходима частная собственность, а необходимость частной собственности предполагает приватизацию» [2].
Разберем аргументы Найшуля.
- «Несколько толковых человек» считают, что «страна находится в смертельном экономическом кризисе».
Это мнение отнюдь не тривиальное, тем более, что множество других толковых людей так вовсе не считали, а видимых симптомов смертельной болезни Найшуль не называет. Рациональных доводов, которые можно было бы проверить, нет. Общепринятые экономические и социальные показатели (динамика капиталовложений, рост производства,  потребления и даже производительности труда) не предвещали не только смерти, но даже и тяжелого кризиса. Попробуйте сегодня найти тексты тех лет, в которых была бы внятно обоснована неминуемая гибель советской экономики.
– «Госплан лихорадило». Причем лихорадило не как организацию, а как схему работы (?). Это заключалось в том, что «Госплан все время пересчитывал собственные планы».
Ну и что? В самом факте пересчета планов не видно признаков гибели. Да, если прежняя методология планирования не отвечала сложности объекта, можно предположить, что возникли симптомы кризиса метода, который разрешается посредством создания нового инструментария. Как из этого следует, что «по всей видимости, нет выхода»? Никак не следует, это просто глупое утверждение. И уж никак из сказанного не следует, что «эта система не выживает». Скорее всего, он придумал это задним числом – почитайте сегодня все статьи этих теоретиков, относящиеся к концу 70-х годов, включая статьи редактора журнала «Коммунист» Е. Гайдара).
- Допустим, «несколько толковых человек» прозрели признак кризиса. Что делают в таком случае разумные люди? Ставят диагноз, составляют перечень альтернативных подходов к лечению, вырабатывают критерии выбора лучшей альтернативы и доказывают ее преимущества. Но Найшуль пропускает все необходимые стадии работы и изрекает, как шаман: «Выход в децентрализации!» Почему, откуда это следует? Ниоткуда, никакой логики в этом нет.
Что понимает Найшуль под «децентрализацией»? Вовсе не сокращение плановых воздействий на периферийную часть хозяйства с сосредоточением усилий планирования на ядре экономики (ключевых отраслей и предприятий). Напротив, по его понятиям децентрализация – это уничтожение именно ядра экономической системы, а затем и приватизация. Это не реформа, а революционное уничтожение системы. Сначала без всяких оснований утверждают, что человеку грозит смертельная болезнь, а потом на этом основании убивают его.
А.Д. Сахаров, который в среде демократической интеллигенции считался «очень толковым человеком», писал в 1987 г.: «Нет никаких шансов, что гонка вооружений может истощить советские материальные и интеллектуальные резервы и СССР политически и экономически развалится - весь исторический опыт свидетельствует об обратном» [3].
Допустим, А.Д. Сахаров был неискушен в экономике. Но вот ретроспективный анализ экономического состояния СССР, обобщенный в статье экономиста из МГУ Л.Б. Резникова: «Исключительно важно подчеркнуть: сложившаяся в первой половине 80-х годов в СССР экономическая ситуация, согласно мировым стандартам, в целом не была кризисной. Падение темпов роста производства не перерастало в спад последнего, а замедление подъема уровня благосостояния населения не отменяло самого факта его подъема» [4].
Отсутствие кризиса было зафиксировано не только в докладах ЦРУ, опубликованных позже, но и в открытых работах американских экономистов. Л.Б. Резников цитирует американских экономистов М. Эллмана и В. Конторовича, специализирующихся на анализе советского хозяйства, авторов вступительной статьи к книге «Дезинтеграция советской экономической системы» (1992): «В начале 80-х годов как по мировым стандартам, так и в сравнении с советским прошлым дела... были не столь уж плохи». Ухудшаться они стали именно под воздействием вносимых в ходе перестройки изменений. По данным тех же американских экономистов, «если в 1981-1985 гг. среднегодовой бюджетный дефицит составлял всего 18 млрд. руб., то в 1986-1989 гг. - уже 67 млрд. В 1960-1987 гг. в среднем за год выпускалось в обращение 2,2 млрд. руб., в 1988 г. - уже 12 млрд., в 1989 г. - 18 млрд., а в 1990 г. - 27 млрд. руб.».
В действительности никакого экономического кризиса в советском хозяйстве не было до тех пор, пока не была начата реформа, означавшая отход от принципов плановой экономики. С 1987 года экономика СССР шаг за шагом переставала быть советской.
Первым этапом реформы стало разрушение финансовой системы и потребительского рынка. В советском государстве действовала особая финансовая система из двух «контуров». В производстве общались безналичные (в известном смысле «фиктивные») деньги, количество которых определялось межотраслевым балансом и которые погашались взаимозачетами. По сути, в СССР отсутствовал финансовый капитал и ссудный процент (деньги не продавались). На рынке потребительских товаров обращались нормальные деньги, получаемые населением в виде зарплаты, пенсий и т.д. Их количество строго регулировалось в соответствии с массой наличных товаров и услуг. Такая система могла действовать при жестком запрете на смешение двух контуров (запрете на пере­вод безналичных денег в наличные).
Второй особенностью была принципиальная неконвертируемость рубля. Масштаб цен в СССР был совсем иным, нежели на мировом рынке, и рубль мог циркулировать лишь внутри страны (это была «квитанция», по которой каждый гражданин получал свои дивиденды от общенародной собственности — в форме низких цен). Поэтому контур наличных денег должен был быть строго закрыт по отношению к внешнему рынку государственной монополией внешней торговли.
«Закон о государственном предприятии» (1987 г.) вскрыл контур безналичных денег — было разрешено их превращение в наличные. Созданные тогда «центры научно-технического творчества молодежи» (ЦНТТМ) получили эксклюзивное право на обналичивание безналичных денег (ЦНТТМ называли «локомотивами инфляции»)[2].
Одновременно была отменена монополия внешней торговли. С 1 января 1987 г. право проводить экспортно-им­порт­ные операции было дано 20 министерствам и 70 крупным предприятиям. Через год было ликвидировано Министерство внешней торговли СССР и учреждено Министерство внешнеэкономических связей СССР, которое теперь лишь «регистрировало предприятия, кооперативы и иные организации, ведущие экспортно-импортные операции». Законом 1990 г. право внешней торговли было предоставлено и местным Советам.
Согласно «Закону о кооперативах» (1988 г.), на предприятиях и при местных Советах возникла сеть кооперативов, занятых вывозом товаров за рубеж, что резко сократило их поступление на внутренний рынок. Многие товары при спекуляции давали выручку до 50 долларов на 1 рубль затрат и по­купались у предприятий «на корню». Некоторые изделия (например, алю­миниевая посуда) превращались в удобный для перевозки лом и продавались как материал. По оценкам экспертов, в 1990 г. была вывезена 1/3 потребительских товаров[3].
При плановой системе поддерживалось такое распределение прибыли предприятий (для примера взят 1985 г.): 58% вносится в бюджет государства, 38% оставляется предприятию, в том числе 15% идет в фонды экономического стимулирования (премии, надбавки и т.д.). В 1990 г. из прибыли предприятий в бюджет было внесено 45%, оставлено предприятиям 43%, в том числе в фонды экономического стимулирования 40%. Таким образом, были существенно сокращены взносы в бюджет, но в 2,7 раза увеличены выплаты персоналу и почти ничего не осталось на развитие предприятия (см. табл. 1).
Кроме того, предприятия получили свободу ценообразования и формирования ассортимента. Вот выдержка из записки отделов ЦК КПСС, которая обсуждалась на Политбюро ЦК КПСС 29 октября 1988 г.: «Выпуск новых товаров с более высокими розничными ценами сопровождается снятием с производства и «вымыванием» из ассортимента недорогих добротных товаров, пользующихся спросом... Выпуск товаров по более высоким ценам, обеспечивая прирост объема производства в стоимостном выражении, зачастую сопровождается сокращением выпуска товаров в натуральном выражении... На ряде предприятий сокращение объемов производства в натуре достигает 20-25% и более.
По данным Госкомстата СССР, рентабельность товаров, реализуемых по договорным ценам, в 3 раза выше средней сложившейся и превышает 60% к себестоимости. По шелковым тканям она достигает 81%, бельевому трикотажу — 97% и чулочно-носочным изделиям — 104%».

Таблица 1. Распределение прибыли промышленных предприятий в СССР


1985
1989
Получено прибыли – всего
100
100
внесено в бюджет
58
45
оставлено в распоряжении предприятия
38
43
в том числе отчислено в фонды
экономического стимулирования

15

40

Произошел скачкообразный рост личных доходов вне всякой связи с производством. Ежегодный прирост денежных доходов населения в СССР составлял в 1981-1987 гг. в среднем 15,7 млрд. руб., а в 1988-1990 гг. составил 66,7 млрд. руб. В 1991 г. лишь за первое полугодие денежные доходы населения выросли на 95 млрд. руб. (при этом зарплата в производстве выросла всего на 36%).
Такой рост доходов при одновременном сокращении товарных запасов в торговле привел к краху потребительского рынка («товары сдуло с полок»). Были введены талоны на получение водки, сахара, ботинок. Был резко увеличен импорт. До 1989 г. СССР имел стабильное положительное сальдо во внешней торговле (в 1987 г. 7,4 млрд. руб.), а в 1990 г. было отрицательное сальдо в 10 млрд. руб.
Оттянуть развязку правительство пыталось за счет дефицита госбюджета, внутреннего долга и продажи валютных запасов. Дефицит госбюджета СССР составлял в 1985 г. 13,9 млрд. руб.; в 1990 — 41,4; а лишь за 9 месяцев 1991-го — 89 млрд. (только за июнь 1991 г. он подскочил на 30 млрд.). В 1989 г. госбюджет РСФСР имел превышение доходов над расходами в 3,9 млрд. руб., в 1990 дефицит составил 29 млрд. руб., в 1991 г. 109,3 млрд. руб.
Государственный внутренний долг СССР возрастал следующим образом: 1985 — 142 млрд. руб. (18,2% ВНП); 1989 — 399 млрд. руб. (41,3% ВНП); 1990 — 566 млрд. руб. (56,6% ВНП); за 9 месяцев 1991 он составил 890 млрд. руб.
Золотой запас, который в начале перестройки составлял 2 000 т., в 1991 г. упал до 200 т. Внешний долг, который практически отсутствовал в 1985 году, в 1991 г. составил около 120 млрд. долл.
В «Программе совместных действий кабинета министров СССР и правительств суверенных республик...» (10 июля 1991) было сказано: «Социально-экономическое положение в стране крайне обострилось. Спад производства охватил практически все отрасли народного хозяйства. В кризисном состоянии находится финансово-кредитная система. Дезорганизован потребительский рынок, повсеместно ощущается нехватка продовольствия, значительно ухудшились условия жизни населения. Кризисная обстановка требует принятия экстренных мер с тем, чтобы в течение года добиться предотвращения разрушения народного хозяйства страны».
Кризис был создан политическими решениями 1987-1990 годов. В открытую фазу он перешел в 1990 году. До этого никакого кризиса в СССР не было, и даже все крупные кризисы мировой капиталистической системы после 1950 года советская экономика прошла без заметных негативных последствий.
Почему следует сегодня вернуться к этой проблеме? Есть несколько причин.
Первую можно отнести к суевериям. Чувствуется, что нельзя оставить позади оболганное народное хозяйство СССР, такие вещи не прощаются.
Вторая причина – методологическая. В 1990-91 гг., когда был запущен миф о смертельном кризисы советской экономики, который был очевиден «толковым людям» уже с конца 70-х годов, были попытки выяснить у этих людей, в ранге от младшего научного сотрудника до академика, каковы эмпирические индикаторы и критерии, которые позволяют им сделать такой важный вывод. Не приходилось слышать или читать разумных ответов на эти вопросы. Тогда это вызвало тревогу, но круговорот событий не оставил времени, чтобы заняться проблемой. Но она носит фундаментальный характер, и если в ней не разобраться, российское общество так и останется слепым, без рациональных инструментов оценки состояния народного хозяйства. Миллиарды Абрамовича – критерий неадекватный.
Третья причина состоит в том, что слишком большая часть общества, особенно интеллигенции и, что еще важнее, правящего слоя, искренне поверили в чисто идеологический миф, состряпанный людьми типа А.Н. Яковлева. Но это недопустимо! Если слепой ведет слепого, оба упадут в яму.
В Отчете Правительства перед Государственной Думой * апреля 2010 г. В.В. Путин сказал о советской экономике: «Действительно, мы много добились в советское время, и я далеко не отношусь к категории людей, которые все охаивают. … Но факт остается фактом… Ну развалилась экономика, неэффективны эти методы управления экономикой!»
Несомненно, В.В. Путин верит в то, что советская экономика развалилась. Но ведь он, глава Правительства страны, которая унаследовала системы советской экономики и буквально живет на них, должен исследовать этот необычный феномен. Что значит «экономика развалилась»? Каковы эмпирические проявления этого процесса? Каковы его симптомы, позволяющие предвидеть зарождения этой странной аномалии?
Иными словами, В.В. Путин по своему должностному положению просто обязан ясно и достаточно полно обосновать свое утверждение. Тот факт, что депутаты кивают и молчат, за доказательство не принимается. Можно предположить, что наши предварительные рассуждения помогут В.В. Путину найти убедительные свидетельства в пользу своего утверждения или отказаться от него и составить себе верное представление о советской экономике.
Эти наши рассуждения посвящены одному узкому вопросу – эмпирической проверке тезиса о «смертельном» кризису советской экономики, из-за которого она, как было сказано, «развалилась». Причин развала СССР или достоинств его хозяйства и социальной системы это не касается.
Вспомним заявление А.Н. Яковлева о том, что, согласно статистике хозяйства перед перестройкой, «мы стояли перед экономической катастрофой». Это заявление, видимо, следует считать сознательной ложью академика от экономики. Скорее всего, он статистики не смотрел. Каждый может сегодня «взять статистику» и убедиться, что, главные экономические показатели середины 80-х годов никакой катастрофы не предвещали. Первые признаки кризиса обнаруживаются в 1990 г. В табл. 2 показаны массивные, базовые показатели, определяющие устойчивость экономической основы страны. Никто в этих показателях не сомневался и не сомневается.



Таблица 2. Основные экономические показатели СССР
за 1980—1990 гг. (данные ЦСУ СССР)


1980
1985
1986
1987
1988
1990
Валовой национальный продукт
(в фактически действовавших ценах), млрд. руб.
619
777
799
825
875
943
Производственные основные фонды всех
отраслей народного хозяйства (в сопоставимых
ценах 1973 г.), млрд. руб.
1150
1569
1651
1731
1809
1902
Продукция промышленности (в сопоставимых
ценах 1982 г.), млрд. руб.
679
811
846
879
913
928
Продукция сельского хозяйства (в
сопоставимых ценах 1983 г.), млрд. руб.
188
209
220
219
222
225
Ввод в действие жилых домов, млн. кв. м
105
113
120
131
132
129
Мощность электростанций, млн. квт
267
315
322
332
339
341


Но таблица дает грубую, разрозненную картину. Приведем ряд показателей в динамике – натуральных величин или индексов их роста и падения.
Вот первый график – динамика естественного прироста населения в СССР (рис. 1). При первых признаках экономической и социальной катастрофы он падает – сокращается рождаемость. Мы видим снижение этого показателя в 1961-1969 гг., но оно вызвано «эхом войны» – в детородный возраст вошли женщины рождения 40-х годов. На эти же годы пришелся демографический переход, вызванный урбанизацией и быстрой сменой образа жизни половины населения. Но с 1969 по 1987 гг. этот показатель стабилизировался на высоком уровне 8-9 человек прироста на 1 тысячу. Резкое падение, переросшее в 90-е годы в демографическую катастрофу, наблюдается с начала реформы – с 1988 года. Она адекватна катастрофическому кризису в хозяйстве и социальной сфере.
Признаков кризиса накануне перестройки этот показатель не обнаруживает.
Второй график дополняет этот индикатор. Это динамика населения СССР с делением на городское и сельское (рис. 2.). Здесь нет и следов той депопуляции, которую вызвал кризис 90-х годов в России, на Украине и в Белоруссии. Это значит, что вплоть до конца 80-х годов население СССР не ощущало признаков глубокого кризиса, не испытывало тревоги и не имело опытных данных для того, чтобы ожидать катастрофы. Такого не могло бы быть, если бы катастрофа действительно назревала.
На графике представлена неуклонная и уверенная урбанизация – при стабилизации численности сельского населения. Изменения в этой динамике возникают только в 1990-1991 гг. – как следствие вызванных назревающим кризисом рисков переезда в город.
На рис. 3. представлена динамика объема капиталовложений в народное хозяйство СССР (инвестиций) в сопоставимых ценах. Из графика видно, каков масштаб того хозяйства, которое было создано за 1960-1988 годы. Становится яснее и качество той экономической системы, которая при таких скромных ресурсах смогла в 1941-1945 гг. обеспечить победу в столь тяжелой войне.
Поскольку экономический эффект от инвестиций отложен на длительный срок, при первых признаках кризиса средства для его смягчения всегда изымаются именно из инвестиций. Это наглядно продемонстрировал и кризис в России начиная с 1991 года. Динамика инвестиций в СССР не обнаруживает никаких признаков кризиса, тем более катастрофы.







Рис. 1. Естественный прирост населения в СССР (на 1 тыс. человек населения)







Рис. 2. Население СССР, млн. человек




Рис. 3. Объем капитальных вложений по народному хозяйству СССР (в сопоставимых ценах на 1 июля 1955 г.)



Рис. 4. Индексы инвестиций, национального дохода и розничного товарооборота в СССР, 1940 = 1

На рис. 4 показана динамика трех показателей с 1940 по 1990 год - инвестиций, национального дохода и розничного товарооборота. Они характеризуют процессы расширенного воспроизводства хозяйства, производства средств для жизнеобеспечения и развития, а также потребления домашних хозяйств (населения). На графике видно, что после восстановительного периода, с 1956 года неукоснительно выполнялся принцип плановой экономики – капиталовложения превышают объем производства, а последний – объем потребления. Между этими тремя величинами поддерживался баланс, определяемый Госпланом. Этот баланс нарушился в 1989-1990 гг. – произошел ускоренный рост потребления при одновременном быстром спаде производства. Рост инвестиция остановился в 1990 г. (после чего произошел глубокий длительный спад – уже в экономике Российской Федерации).
Динамика указанных трех показателей в советский период (вплоть до реформ конца 80-х годов) не обнаруживает никаких признаков кризиса. Невозможно представить себе, чтобы «экономика развалилась», никак не повлияв на такие фундаментальные показатели.
Напротив, при кризисе 90-х годов, который якобы пришлось организовать Е. Гайдару, чтобы спасти страну от катастрофы, мы наблюдаем полное нарушение равновесия между инвестициями, производством и потреблением, которое привело к «проеданию» инвестиционных ресурсов и основных фондов, а значит, к блокированию развития (рис. 5).

Рис. 5. Индекс ВВП, капиталовложений в основные фонды и розничного товарооборота в России, 1990 = 100


На рис. 6 показана динамика валового объема промышленного и сельскохозяйственного производства начиная с 1950 г., а также произведенного национального дохода (аналога ВВП, который употреблялся в статистике СССР до 1988 г.). Мы видим неуклонное и мощное развитие промышленности без каких бы то ни было признаков кризиса – вплоть до 1990 г. Сельское хозяйство гораздо сложнее поддается интенсификации, но и здесь колебаний показателя связаны с неустойчивостью природных условий, а не гипотетического кризиса – о катастрофе и речи нет. За 33 года объем сельскохозяйственного производства вырос в три раза. Это очень неплохо, если учесть, что за 1990-1998 г. объем сельскохозяйственного производства в России снизился в два раза, а за последующие 11 лет только вышел на уровень 1980 года. За двадцать лет реформ показатель упал на 25%.

Рис. 6. Индексы производства национального дохода, валовой продукции промышленности и сельского хозяйства в СССР (1950 = 100)

Здесь надо остановиться, чтобы рассмотреть важный поочный тезис, согласно которому «экономика развалилась» потому, что СССР жил за счет экспорта нефти, а правящие круги США обрушили мировые цены на нефть, чтобы лишить СССР валюты и заставить его капитулировать в «холодной» войне.
Власть взяла на вооружение порочный метод объяснять провалы рыночной реформы в России наследием советского прошлого. Мол, эти провалы – следствие инерции тех систем, которые были созданы при советском строе. Это лишает и государство и общество возможности разобраться в актуальных процессах – искажены мера и критерии.
Стало нормой утверждение, будто советское хозяйство имело «экспортно-сырьевой» характер, отчего теперь страдает Российская Федерация. В Послании Федеральному Собранию 12 ноября 2009 г. Д.А. Медведев сказал, например: «Советский Союз, к сожалению, так и остался индустриально-сырьевым гигантом и не выдержал конкуренции с постиндустриальными обществами. … Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания».
Прекрасна идея создать умную экономику, сначала надо разобраться, каким образом Россия скатилась к «примитивному сырьевому хозяйству», - ведь силы и механизмы, которые ее туда толкнули, продолжают действовать. Их надо выявить и нейтрализовать. Но мы не начнем в этом разбираться, пока не откажемся от мифа, будто СССР был «сырьевым» гигантом и не определим вес его «индустриальной» компоненты.
Д.А. Медведев представляет дело так, будто все двадцать лет реформ Россия шаг за шагом преодолевала «сырьевую зависимость», характерную для советского хозяйства, - но до конца так и не преодолела. Он пишет: «Двадцать лет бурных преобразований так и не избавили нашу страну от унизительной сырьевой зависимости». В действительности нынешнее «примитивное сырьевое хозяйство» - не наследие прошлого, а именно продукт реформы, результат деиндустриализации советского хозяйства.
Взглянем на факты. В ежегоднике «Народное хозяйство РСФСР в 1990 г.» на стр. 32 есть  таблица: «Вывоз продукции из РСФСР по отраслям народного хозяйства в 1989 г. (в фактически действовавших ценах)».
Суммируя продукцию отраслей перерабатывающей промышленности и транспортные услуги, получаем следующие данные. Всего по отраслям материального производства вывоз из РСФСР составил 109,6 млрд. руб. По всем отраслям, за исключением сырьевых - нефтегазовой, угольной и лесной промышленности и половины продукции «прочих отраслей промышленности» - вывоз составил 84,7 млрд.
Таким образом, доля продуктов высокого уровня переработки в вывозе продуктов из РСФСР составляла 77%. Из них «машиностроение и металлообработка» - 34,7%. Доля «добывающих» (сырьевых) отраслей – 23%. Это – максимум, со всеми допущениями в пользу «сырья»[4].
Теперь берем «Российский статистический ежегодник. 2007». На стр. 756 имеется таблица: «Товарная структура экспорта Российской Федерации (в фактически действовавших ценах)». В 2006 г. «минеральные продукты, древесина и сырье» составили 70% экспорта Российской Федерации, а «машины, оборудование и транспортные средства» - 5,8%. Именно за последние двадцать лет Российская Федерация стала «сырьевым гигантом», а РСФСР была индустриальной страной. Разумнее было бы трезво оценивать реальность.
Вернемся к тезису о том, что в СССР «экономика развалилась» из-за снижения цен на нефть. Казалось бы, выдвигая такой тезис, экономисты и политики должны сказать, какой вес имел экспорт нефти в жизнеобеспечении страны. Например, какова была его доля в ВВП или в Национальном доходе СССР. Эти данные можно получить в любом статистистическом ежегоднике. Но приведем величину этой доли в динамике (рис. 7). На нем показана динамика всего экспорта, импорта и величины ВНП (валового национального продукта), который был введен в 1988 г. И ретроспективно рассчитан до 1985 г. и для 1980 г.
Из рисунка сразу видно, что доля экспорта в ВНП очень невелика, и колебание цен на нефть не могла сказаться на состоянии экономики в целом. Экономику СССР как раз ругали за ее автаркичность.
Если же взять конкретно экспорт нефти, то его вес в экономике совсем невелик. В 1988 г. весь экспорт из СССР составил 68,3 млрд. руб. Основная масса товаров направлялась в социалистические страны по долгосрочным контрактам, она составила 45,7 млрд. руб. В капиталистические было направлено товаров на сумму 13,1 млрд. руб., что составило 19,2% экспорта. Таким образом, весь экспорт в капиталистические страны составил 1,5% от ВНП, экспорт энергоносителей в капиталистические страны – 0,62% от ВНП 1988 г. Не могло «обрушение» цен на нефть привести к краху экономику «индустриально-сырьевого гиганта» СССР.

Рис. 7. Динамика ВНП, экспорта и импорта СССР в действующих ценах, млрд. руб.
Рис. 8. Динамика экспорта и импорта СССР в действующих ценах, млрд. руб.

Если начертить график динамики только экспорта и импорта в более крупном масштабе, то будет видно, что падение цен действительно привели после 1984 г. к некоторому снижению экспорта и, соответственно, импорта. Но это снижение до уровня 1983 года, существенной роли оно в судьбе всей экономики сыграть не могло. Настоящий спад произошел в 1990 г., и это уже было и следствием, и фактором углубления кризиса, поскольку из-за одновременного спада внутреннего производства и хаоса в таможенной сфере пришлось острый недостаток товаров широкого потребления компенсировать импортом за счет золотовалютных резервов (рис. 8).
Но самое печальное в этой истории как раз то, что при такой доступности информации множество экономистов и даже высшее руководство государства продолжает культивировать миф, мешающий разобраться в структуре нашего кризиса.


Литература

1. А.Н. Яковлев - «Литературная газета», № 41, 10-16 октября 2001 г.
2. В.А. Найшуль. Откуда суть пошли реформаторы – www.bilingua.ogi.ru/lectures/2004/04/21/vaucher.html.
3. А. Сахаров, «Мир, прогресс, права человека. Статьи и выступления». Л., 1990. С. 66.
4. Л.Б.Резников. Российская реформа в пятнадцатилетней ретроспективе. – «Российский экономический журнал», 2001, № 4.


[1] Заметим, что это утверждение А.Н.Яковлева является еще одним доказательством лживости дискурса горбачевской бригады реформаторов. В 1988 г. А.Н. Яковлев заявлял прямо противоположное: «Нужен поистине тектонический сдвиг в сторону производства предметов потребления... Мы можем это сделать, наша экономика, культура, образование, все общество давно уже вышли на необходимый исходный уровень» (выделено мною – С.К-М). Если он говорил это в тот момент, когда действительно Политбюро считало, что «мы стояли перед катастрофой. Прежде всего экономической», то он сознательный вредитель. Но, скорее всего, ничего подобного в 1988 г. в Политбюро не говорилось.
[2] Например, один из первых коммерческих банков, «Менатеп», до превращения в банк назывался — ЦНТТМ «Менатеп» при Фрунзенском РК КПСС.
[3] Вот пример: зимой 1991 г. к премьер-министру В.С.Павлову обратилось правительство Турции с просьбой организовать по всей территории Турции сеть станций технического обслуживания советских цветных телевизоров, которых имелось уже более миллиона. По официальным данным, из СССР в Турцию не было продано ни одного телевизора.
[4] Вывоз продукции «прочих отраслей промышленности» составил 2,4 млрд. руб. Я посчитал, что половина принадлежит «сырьевым» отраслям.

1 комментарий:

  1. Ну наконец хоть правильные, умные мысли. А все "заслуженные", говорившие в 70-80 другое молчат суки и порочат всё, что было хорошее. Заводы развалины, в с/x задница, жрём соевую колбасу и ножки "Буша", а в головах кисель , да думаем как разбогатеть на пенсию в 7000 руб. Зачем был переворот в 1917 году?

    ОтветитьУдалить